Крым - беспристрастные отзывы. Версия в формате PDF Версия для печати Отправить на e-mail

  ImageКрым - беспристрастные отзывы. Отдых в Крыму отзывы - на первый взгляд, такая строка в поисковиках, задаваемая людьми интересующимися удивляет своей наивностью, так как уж слишком широка и разнообразна тема - отдых в Крыму. Но, задав подобные вопросы по другим мировым курортам, мы видим, что в этом ничего особенного нет. Люди также в общем и широко интересуются: отдых в Турции отзывы, отдых в Подмосковье отзывы и т.д. Такова реальность - сразу всё и обо всём! Ну-ка, задал, потыкал - 20 минут и мнение готово! Поэтому и возникла идея такого очерка - объять необъятное, и несмотря на советы Козьмы Пруткова - "Никто не обнимет необъятного", мы берёмся! Крым. О сколько книг, альбомов, фильмов, фото Крыма, прекрасных отзывов о нем!? Но, в последнее время участились случаи, когда отзывы о Крыме, замеченные нами, и не совсем возвышенные были, не те, чему достоин Крым. Наговоры? Давайте разберемся.

   Конечно, много отзывов хороших - команда крымской сборной КВН, команда Камеди Клаба, но эти замечательные отзывы не вызывают полного доверия, как отзывы, которые могут быть ангажированы ради шутки. А уж в расчет брать газетные и просто теле-журнальные статьи о Крыме - нет смысла, здесь сплошной ангажемент.

   Нет смысла доверять и страницам, после того, как казалось бы, Вы зададите хитрый поиск: Крым отзывы форум или отдых в Крыму отзывы форум. надеясь найти репортажный, искренний ответ на интересующий Вас вопрос - хорошо в Крыму летом или плохо в Крыму летом. Изобразив последнее в предыдущем предложении, стало смешно: плохо в Крыму летом - это, конечно, уметь надо! Но, тем не менее такие подозрения у кого-то есть. Итак, понадеявшись на отзывы, якобы очевидцев, Вы не всегда можете на это рассчитывать, читая форумы.  Надо помнить в этом случае, что форум могут заполнять в интересах посещаемости владельцы форумов. Для этого пишут на форуме совершенно абсурдное мнение, которое своей целью имеет спровоцировать многочисленные отклики. Например, по нашей теме: Крым отзывы - сами же и пишем: в Крыму хорошо, но нет моря, т.е. море есть, но оно очень далеко от отеля, оно, море в Крыму далеко за горами, надо сесть на автобус или троллейбус, или на маршрутку и ехать почти два часа, можно доехать быстрее на такси, минут за 40, но это стоит очень дорого, от 400 до 500 гривен - это 1400-1500 рублей, считайте: каждый день по три тысячи рублей только на дорогу до моря и обратно! И вот, на такой  Абсурд, нам, естественно, на нашем любимом форуме нашего обожаемого сайта, отвечают десятки, а если повезёт, то и сотни сердобольных крымчан - это алуштинцы, ялтинцы, другие гостеприимные крымчане, искренне сочувствующие незадачливому отдыхающему, и конечно, знатоки-москвичи, желающие отстоять любимый курорт, и даже симферопольцы, где судя по всему и остановился незадачливый турист, приехав на поезде или прилетев на самолете в Крым. Пишут, сердечно веря в справедливость Добра, что надо от Симферополя поехать дальше, в какой-нибудь курортный город Крыма или местечко на берегу моря и там поселиться в отеле на берегу моря и тогда, проснувшись утром, можно будет просто за 2-3 минуты дойти до пляжа и нырнуть в море. Что и надо владельцам форумов, смеющимся над нашей наивностью! Посещаемость! А посещаемости не будет, как известно, без большого и интересного документа, который и создадут честные и добрые люди, обманутые абсурдным коротеньким заявлением. Там на форуме будут  не только добрые советы, но и гневные и, порой, злые отклики на такой "стартовый абсурд" - если ты Такой-Сякой совсем ничего не соображаешь, то тебе надо ехать туда-рассюда и т.д.  Будут и глупые отзывы, о своих урывках  неприятных воспоминаний, на базе сегодняшнего  зимнего московского настроения - всё было хорошо в Крыму, но в четверг, кажется 23 июля  2010 года ......, а может не в четверг, или другие неприятности, мало ли! Таким образом, читать такой материал, по всей видимости, тоже скучно, не конструктивно и главное бесполезно. Испортить нам настроение, создать ложное представление о чем-либо стремятся так много источников, что стоит ли нам самим их искать ещё и дополнительно!  Главное, что такой подход построен на ложной логике,  мало того, что исходный материал, умышленно "абсурдный", но он ещё имеет и крайнюю характеристику по своим параметрам, иными словами, такой подход не имеет спокойной рассудительной логики, а значит он безрассудный! Вам нужны безрассудные отзывы об отдыхе в Крыму и о Крыме в целом?  

   Нельзя доверять полностью и таким сайтам как наш, который исключительно посвящен Крыму, надо понимать, что наша фотогалерея "Крым фото", содержащая три тысячи фотографий Крыма не является прямым фоторепортажем, т.е. опубликовав три тысячи фото Крыма, мы отвергли многие и многие из девяти тысяч фотографий Крыма, а может быть и из 12 000 фото Крыма. Конечно, наши фотографии все-таки реальны, они не постановочные, они не похожи на лилейно-улыбчивые фотографии призывных буклетов многих мировых курортов, где фотографии больше напоминают рекламу косметики, на которой лицо фирмы - это всем известная модель, фотограф - знаменит на весь мир, и лица отдыхающих на таких буклетах, улыбающиеся, радостные - такие же лица курортов и мы все это понимаем! Нельзя доверять таким сайтам как наш, ведь у нас на главной странице прямо кричит очерк "Хочу в Крым!".  Так что делать? - Спросите Вы. Можно ли Вам доверять?! Здесь уместно процитировать слова Мюллера из чёрно-белого советского прошлого: "В наше время никому нельзя доверять, даже себе. Мне можно.". Так что, ответ прост - нам доверять можно! Посещаемость нам не нужна, она у нас есть. В Крыму отдыхающих, на наш взгляд, хватает.

 

Крым пляж

 

   По всей видомости, не надо всех агитировать ехать в Крым, сейчас достаточно возможностей для организации своего отдыха. Есть самые различные желания у людей, которые хотят получить от отдыха летом то, что и возможности Крыма не могут  обеспечить. Вариантов таких очень много и ограничиваться не стоит. Например, умеренный климат Норвегии и сверхвозвышенные пейзажи её гор, ледников, фьордов не могут быть  однозначны с крымскими. Кому-то жаркий, но умеренно-жаркий климат Крыма станет не таким желанным, как 40-ка, а то и 45-ти градусная жара других, более жарких курортов мира. А кроме того, кто-то хочет совместить отдых летом и турпоездку, и всё это сделать за 7 дней! А турпоездка в нашем сознании связана со свободной заграничной поездкой., а Крым ещё не стал уж совсем заграницей, а для украинцев это дом родной.  Возможно, что это желание - поехать за границу сидит в нас даже глубже, чем в сознании, а не замахнуться ли нам здесь и на подсознание. Как известно, в 1861 году отменили крепостное право. 3 марта 1861 года Царь Александр Николаевич (Александр II) подписал Манифест «О всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей». Не будем здесь разбирать вопрос о сути проблемы "крепостного права", не до отмены крепостного права, ни сути трансформации "крепостного права", как Права жить в стенах крепости или у Крепости и тем быть "под защитой" и её трансформации в рабство - когда и почему это случилось, что крестьяне-воины, которые, несомненно, защищали крепости, стали рабами, не будем говорить насколько реально стало это освобождение в России, как сразу после подписания Манифеста 1861 года, так и значительно позже. Но, скажем, что по Закону, до  3 марта 1861 года, если барин брал за границу крепостного крестьянина, то после пересечения границы крепостной крестьянин становился свободным. Поэтому выезжавшие за границу русские дворяне не брали с собой крепостных. Можно было, наверное, поговорить с "крепостным", что мол, Тихон, поедешь со мной за границу и там не останешься?! Нет, барин, как можно! Но, говорили и потом, например, с артистами советского балета, однако - это сладкое слово Свобода! Что, мол, Евгений в Лондон поедем, не останешься?! Нет, барин, как можно! Возможно, это неискоренимо из нашего подсознания. Возможно, это и создает ту базу, которая стала причиной рассказов о бывающем несколько чудоковатом, через чур раскованном поведении за границей наших соотечественников.

Однако, углубившись в другие географические местности Земли, как-то, Норвегия и исторические паралелли, мы оставили далеко за пределами нащего сознания Крым! Возвращаемся!

   Пусть Вас в тоже время не пугает фото пляжа в Крыму, изображенное выше. Такое скопление суть сезона, с 20 июля по 25 августа, и времени суток - до крымской сиесты или после 16-30 и накопленный положительный опыт определенного местечка Крыма. Есть и другие пляжи в Крыму, например, такие.

 

Пляжи Крыма

 

   Выбрать пляж в Крыму по Вашему вкусу Вы можете у нас в фотогалерее.  

   Нам хотелось бы услышать искренние, неподкупные отзывы о Крыме. Да где их взять.  Всё пронизано коммерцией! Мы долго думали. И мы догадались где! В старой литературе! Там не было борьбы курортов за первенство, там было ясно все. Люди, видевшие Крым и обладавшие писательским талантом, изображали Крым в своих произведения так, каково их было впечатление. Итак, мы приступаем!

Но, перед этим, в двух словах - если Вы не обладаете возможностью уделить этому вопросу - отдых в Крыму отзывы, сколько нибудь времени, а надо мигом! То, пожалуйста, следуйте сюда - здесь кратко и наглядно>>>

И первым взяли мы журнал январский за номером 1, "Современник", год издания: 1853.

Но, перед длинным повествованием про Крым, идя по старым антикварным страницам, мы должны ввести корректуру, которая необходима для понимания. С тех пор, глядя на первый пример - 1853 год, немного изменилась орфография русского языка (мы же переписываем для мгновенного понимания, признанного в Интернете с учетом новой орфографии) и поменялся календарь, здесь вводим комментарий, который и следует цчитывать. Был Юлианский, стал Григорианский. Поэтому немаловажным для понимания считаем, что надо учитывать разницу в юлианском и григоринском календарях. Сейчас, как мы знаем, она составляет 13 дней. Эта разница накопилась к 1900 году, в 16 веке, когда, по видимому, в некоторых странах происходила смена календарей, разница составляла 10 дней, и каждое столетие прибавдядся один день, но 20 и 21 век разница  остается неизменной - 13 дней, а с 2100 года в 22 веке - 14 дней - будем ждать!   Но, в 19 веке эта разница составляла 12 дней. Таким образом, читая старые журналы о Крыме мы должны знать, что если человек в 1850-х годах приехал в Крым, скажем, 5 августа, то по нашему стилю и, что важно, для понимания погоды,  - купался, восхишался, имеем в виду 17августа сейчас.

Первое, орфография (у нас уже все как надо, но, для интересующихся вопросом, сообщаем. А чтобы долго не рассуждать, просто приведем Декрет, который изменил нашу орфографию, ведь мы перепечатываем старые статьи по-новому, как мы привыкли, а чтобы отдать дань почтения писателям мы поясняем - было так:

                                          НАРОДНЫЙ КОМИССАРИАТ ПРОСВЕЩЕНИЯ РСФСР

                                                    СОВЕТ НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ РСФСР

                                                     ДЕКРЕТ О ВВЕДЕНИИ НОВОЙ ОРФОГРАФИИ

                                                                  от 10 октября 1918 года

 

В целях облегчения широким массам усвоения русской грамоты и освобождения школ от непроизводительного труда при изучении правописания, Совет Народных Комиссаров постановляет:

I. Все правительственные издания, периодические (газеты и журналы) и непериодические (научные труды, сборники и т.п.), все документы и бумаги должны с 15-го октября 1918 г. печататься согласно при сем прилагаемому новому правописанию.

II. Во всех школах Республики:

1. Реформа правописания вводится постепенно, начиная с младшей группы 1-й ступени единой школы.

2. При проведении реформы не допускается принудительное переучивание тех, кто уже усвоил правила прежнего правописания.

3. Для всех учащихся и вновь поступающих остаются в силе лишь те требования правописания, которые являются общими для прежнего и для нового правописания, и ошибками считаются лишь нарушения этих правил.

Приложение
к ст. 804

НОВЫЕ ПРАВИЛА ПРАВОПИСАНИЯ,
РАЗРАБОТАННЫЕ НАРОДНЫМ КОМИССАРИАТОМ ПРОСВЕЩЕНИЯ

1. Исключить букву "Ѣ", с последовательной заменой ее через Е.

2. Исключить букву "Ѳ", с заменой ее через Ф.

3. Исключить букву Ъ в конце слов и частей сложных слов, но сохранить ее в середине слов, в значении отделительного знака.

4. Исключить букву I, с заменой ее через И.

5. Писать приставки из, воз, вз, раз, роз, низ, без, чрез, через - перед гласными и звонкими согласными с З, но заменять З буквой С перед глухими согласными, в том числе и перед С.

6. Писать в родительном падеже прилагательных, причастий и местоимений ОГО, ЕГО - вместо АГО, ЯГО.

7. Писать в именительном и винительном падеже женского и среднего рода множественного числа прилагательных, причастий и местоимений - ЫЕ, ИЕ, вместо ЫЯ, IЯ.

8. Писать ОНИ - вместо ОНѢ в именительном падеже множественного числа женского рода.

9. Писать в женском роде - ОДНИ, ОДНИХ, ОДНИМИ вместо ОДНѢ, ОДНѢХ, ОДНѢМИ.

10. Писать в родительном падеже единственного числа местоимения личного женского рода ЕЕ - вместо ЕЯ.

11. При переносе слов ограничиваться следующими правилами: согласная (одна или последняя в группе согласных) непосредственно перед гласной не должна быть отделена от этой гласной, равным образом группа согласных в начале слов не отделяется от гласной. Буква И перед согласной не должна быть отделяема от предшествующей гласной. Также конечная согласная, конечная Й и группа согласных в конце слов не могут быть отделяемы от предшествующей гласной. При переносе слов, имеющих приставки, нельзя переносить в следующую строку согласную в конце приставки, если эта согласная перед согласной.

                                                                                               Заместитель Народного
                                                                                               Комиссара Просвещения
                                                                                               М.ПОКРОВСКИЙ


                                                                                     Управляющий Делами
                                                                                     Совета Народных Комиссаров
                                                                                     В.БОНЧ-БРУЕВИЧ

Здесь, в журнале "Современник", №1, 1853 год, очень милая и беспристрастная статья, подписанная именем Д. Церевощиков. Наши комментарии мы будем выделять курсивом, выделенны жирным шрифтом.

И вот он, первый отзыв о Крыме, приведенный нами, а Вы читайте, он без современных трендов, поэтому чист как слеза: "Поездка из Петербурга в Крым и обратно": 

"1.   ПЕТЕТБУР Г  —  МОСКВА.
18 сентября 1852 г., в 8 часов  по полудни, при сильном  дожде, занял я место   в   вагоне   второго  класса.    Когда  прокричала машина и поезд  плавно покатился  по рельсам, тогда я начал перебирать в  мыслях  имена гениальных  людей, от  Француза Попеня до англичанина Уатта, которые, мощью науки и терпенья, покорили могущественную силу паров  и заставили ее повиноваться своей непреклонной воле; с  тем  вместе я вспомнил  о сказке, в  которой игривая Фантазия русского народа возила на печи Еме-дурачка, «по щучьему веленью и по его прошенью».
Между тем  поезд, осыпаемый дождем  искр, летел  без  остановки; голубой свет  Фонарей означал  мелькавшие мимо его станции; дождь начинал  уменьшаться, на небе показывались звезды, и между ними явилась на востоке блестящая Венера, на пространстве, очищенном  от  облаков  сильным  ветром. Я смотрел  на нее прилежно: когда скорость вагонов  увеличивалась до того, что нельзя было разбирать цифр  на верстах, тогда Венера представлялась разноцветною полосою, похожею на светлую ленту, которую образует  быстро обращаемый раскаленный уголь. Дождь прекратился; облака редели; запоздалая луна, с  рогами, обращенными к  западу, осветила болотистую пустынь, по которой тянулась железная дорога, твердая, неподвижная, как  бы устроенная на граните. Честь и слава её строителям, преодолевшим, повидимому, непобедимые препятствия, которые увеличивались широкими и быстрыми реками и глубокими оврагами.
К  утру поезд начал останавливаться на станциях; кузнецы и слесаря выбегали со своими инструментами, осматривали колеса и оси вагонов, смазывали их; машинисты запасались водою, дровами, которых  огромные груды размещены в сараях  станций и в  разных местах при дороге. При этих остановках пассажиры выходили из вагонов на платформы, курили, разговаривали весело... Пассажиры на станциях  беспрестанно менялись, так  что в  нашем вагоне не доехало до Москвы и десяти петербургских  пассажиров.
Через два часа поезд взлетел на московскую станцию. Пассажиры здоровались с ожидавшими их родственниками и знакомыми; чемоданы и ящики в порядке и без остановки разобраны; оставалось нанимать извозчиков, чтоб  разъехаться по разным  местам  Белокаменной.
На другой день я повидался с прежними моими знакомыми и бывшими товарищами по службе; одного из последних я нашел  убитым горестью: он  недавно лишился сына и мужа своей дочери. Сын, юноша с прекрасными надеждами, только что кончивший курс  наук в Университете с отличием, утонул в Дону, во время своего путешествия по югу России; а зять оставил молодую жену, не прожив  с ней и двух лет. Почтенный мой сослуживец страдает и христиански покоряется неисповедимой воле Творца. Тут нет уже слов для утешения, которое ниспосылается одною теплою верою. Да утешит и укрепить его Господь - Бог ! — Из  дома плача и горести я отправился в дом радости — поздравить прежнего товарища с его именинами и познакомиться с молодою его женою, которою он  обзавелся после моего отъезда в Петербург. Веселье молодого и его прекрасной жены разогнало мою грусть, и, почти успокоенный, я отправился к моему спутнику в Крым; условившись об отъезде, пообедав с ним в пресловутом Троицком трактире, вечером я возвратился опять к счастливым молодым супругам; у них  я нашел  почти всех моих прежних друзей, которые радостно приняли меня в  свой круг, где я пользовался их  приязнью и отдыхал  от  многих  житейских  неприятностей.
21 сентября я помолился московской святыне в Успенском  соборе, которого реставрированный иконостас блистает своими яркими древними красками. Спасская, или Фроловская башня украсилась превосходными часами с четырьмя красивыми циферблатами, с  часовою и минутною стрелками; прежние часы были с одною часовою стрелкою. Великолепное здание для Оружейной Палаты окончено, и в него уже перенесены древние царские сокровища; старое здание переделывается для помещения дворцовой роты. Часть упавшей кремлевской стены между Спасскими и Никольскими воротами исправляется. Налюбовавшись из Кремля на обширное Замоскворечье с его величественными монастырями, Новоспасским, Симоновым и Донским, с его больницами, Городской и Голицынской, и с его садами, принадлежащими к великолепной дане Императрицы, я зашел на «выставку сельских произведений», превосходно расположенную в  Экзерцис-Гаузе. Ничего не понимая в деле сельского хозяйства, я заметил  на «выставке» только башенные часы с  четырьмя циферблатами, показывающими среднее время в Москве, в Петербурге, в Казани и в Тифлисе. Часы, работы механического заведения Бутенопов, устроены весьма тщательно, и потому должны иметь благонадежный ход. Жаль только , что надписи на циферблатах: «настоящее время в  Москве, настоящее время в  Тифлисе», и пр., несогласны с астрономическими терминами. В  астрономии принимаются три времени: звездное, среднее и истинное, или солнечное; часы могут быть уставлены или по звездному, или по среднему времени, но никогда по истинному, потому что оно неравномерно. Итак, трудно понять, что разумел механик под  временем  настоящим."

 

II.   ДОРОГА.   ДО   СИМФЕРОПОЛЯ.
В ночь с 22 на 23 сентября отправились мы из Москвы на почтовых по прекрасному шоссе, в  девятом  часу утра пили чай в  Серпухове и в четыре часа обедали в Туле. 

 

Поездка из Москвы в Крым

Сейчас мы располагаем удобными и быстрыми техническими средставми, чтобы доехать или долететь в Крым, это и поезд, идущий одни сутки из Москвы в Крым и автомобили, способные под нашим умелым управлением домчать нас за 20 часов и, конечно, самый быстрходный вариант - самолет, на котором за 2 часа Вы поменяете не только страну пребывания: с Росии на Украину, но и смените климат с нашего, часто так себе, на благодатный крымский.  

В этих городах я бывал  и прежде; и нынешний мой проезд я не заметил в них никаких  перемен: первый нечист и грязен; во втором же — с  удовольствием  пройдете по улице, населенной оружейниками, и по улице Kиевской, и с  любопытством  осмотрите кремль с величественным собором и обширный, превосходно устроенный ружейный завод. Вечером того же дня мы приехали в  село Скуратово и ночевали в  доме помещика, который тогда жил в другой своей деревне. Половину другого дня (24 сент.) мы провели в  этой деревне, где в  первый раз  видел я все работы на свекловично-сахарном  заводе. Завод  небольшой и построен  нероскошно, но, по словам  его владельца, дает  хорошие выгоды и много помогает крестьянскому хозяйству. Сахар  продается песком. В  десять часов  вечера мы приехали в  село Тельчу, принадлежащее В. Л. Ш — ву. Недалеко от  этого села переправились мы на пароме через Оку, которая здесь уже судоходна, но не широка, уже Москвы-реки. В  Тельче мы прожили двое суток. Нет надобности говорить о гостеприимстве хозяев; но нельзя не упомянуть об удивительном порядке в сельской экономия. В этом месте В. А. Ш — в имеет более двух тысяч душ, размещенных по разным деревням, верст на восемь около Тельчи; дороги к ним содержатся в совершенной исправности, с верстовыми столбами, окопаны канавами в обе сажены ивами и липами; самые деревни построены правильно и чрезвычайно опрятны: не увидите ни разбитого окна, ни упавшего плетня или забора, ни поврежденной соломенной кровли; пред каждым домом посажены по двe и по три ивы, которые почти совсем закрывают строения и сообщают деревне вид ландшафта, особенно красивого, когда она расположена или по берегу Оки, или по крутому оврагу. Спутник мой, коротко знакомый с В. А., сказывал мне, что в имении г. Ш — ва прекрасной наружности соответствует такое же внутреннее состояние крестьян, которых благосостояние умный помещик основал на их нравственности. Весьма сожалею, что, по недостатку сведений в сельском хозяйстве, не могу сделать удовлетворительного описания экономическим заведениям в Тельче; эти заведения достойны особенного изучения; я укажу только на превосходное устройство обширного пчельника среди прекрасной рощи, недалеко от Оки; составные ульи расположены по цветущему загороженному лугу.
Вечером 26 сентября мы выехали из Тельчи; дорогою встретили сильную грозу, после которой наступило весьма неприятное для нас ненастье, потому, что шоссе доведено только до Орла и надобно было ехать по глубокой грязи; путешествие наше замедлилось, так что на переезд от Орла до Курска (154 вер.) мы употребили целее сутки.    Известно, что Орел много потерпел от пожаров; но мы не заметили уже следов опустошения. Курск отличается своим живописным местоположением и своими обширными садами; его можно назвать зеленым городом. Впрочем, нынешнее лето не благоприятствовало урожаю плодов: арбузы не созрел, а груши совсем не родились; зато зерновой хлеб дал обильную жатву: деревенские гумны полны одоньями, за которыми едва приметны крестьянские хижины. В Курске мы заезжали к известному астроному О. А. Семенову, но, к сожалению, не застали его дома: он был на своем хуторе, в 25 верстах от города. Дом Семенова находится на Лазаретной улице и от прочих домов отличается оригинальною архитектурою,  ветропоказателем и дождемером, устроенными на кровле. Если бы г. Семенов был дома, то мы не уехали бы из Курска голодными: в гостинице мы не нашли ничего порядочного, хотя за бедный и плохой ужин заплатили так же дорого, как и в петербургской ресторации.
Ненастье преследовало нас до самого Белгорода; несмотря на то, воздух становился ощутительно теплee, особенно от реки Псёла. Мне кажется, что эту реку можно считать границею между северной и южной Роccиeй. За Псёлом начинаются уже истинно малороссийские селения: крестьянские дома, или хаты, все выбелены, окна со ставнями и с болтами, крыльца при домах с улицы в виде балкона, кровли соломенные даже на домах помещичьих — признак страны безлесной и хлебородной. За Псёлом начали встречаться нам стада быков и овец, крестьяне на волах, в белых кафтанах, в шапках, свалянных из овечьей шерсти в шароварах, в сапогах и в рубашках с воротничками; гумны наполнены скирдами пшеницы, гречи и проса; в огородах подсолнечники, желтые шапки, темно-красные бархатцы, турецкие бобы и кукуруза; повелика с большими лиловыми цветами высоко вьется по плетням и по кровлям хат.
Белгород лежит в широкой и глубокой долинe, между двух высоких меловых гор, в которых видны каменоломни. Дома его почти все каменные, улицы широкие, церкви большие и красивые, особенно принадлежащие женскому монастырю, находящемуся против почтовой станции. В гостинице этой станции мы обедали; но обед был не лучше курского ужина.
От Белгорода до Харькова семьдесят пять верст. По причине гористой местности и грязи, мы приехали в Харьков не прежде полуночи. Во всю дорогу шел небольшой дождь, и к вечеру сделалось так темно, что на станции Липцы мы были принуждены взять особенную перекладную, на которой ехал один из наших людей с факелом. Встречавшиеся хохлы на своих волах крайне удивлялись нашей иллюминации, и по деревням ребятишки бежали за нами шумными толпами. С такою торжественностью мы въехали в Харьков, где уже все спало крепким сном; даже в почтовой гостинице с трудом разбудили полового, который отвел нам хороший нумер, напоил недурным чаем и дал чистое постельное белье. Поутру мы проснулись рано; я подошел к окну, чтоб посмотреть на погоду и на улицу: густой туман покрывал улицу, составленную из беленьких хат, с соломенными кровлями. Покуда люди наши укладывались, осматривали коляску и закладывали лошадей, мы пили чай и рассчитывались с хозяином гостиницы, который, как и в других городах, не совсем снисходителен к проезжающим, чего нельзя было ожидать, судя по дешевизне припасов: в Харькове, например, хорошая курица стоить только двадцать пять копеек ассигнациями, говядина — три копейки серебром, и проч.
Отправившись в путь, мы недолго ехали между хатами: после них непосредственно начинаются превосходные каменные двухэтажные дома с магазинами, с многочисленными вывесками, на которых французские и русские надписи правильны; улицы широкие, вымощены порядочно и с деревянными тротуарами. Спутник мой заехал принять благословение от Харьковского архипастыря; дом его находится среди города, близь собора, отличающегося своей огромностью и весьма высокою колокольнею, которой глава скрывалась в тумана. В это время я успел посмотреть на город из aрxиeрeйcкогo сада, лежащего на крутом возвышении. Город красиво расположен в широкой лощине, по которой протекает речка Лапань; во многих местах видны фруктовые сады с пирамидальными тополями; на самом архиерейском дворе насажена аллея из слив и вишен; деревья одеты свежею зеленью — ни одного желтого листка (29 сентября). Оставив архиерейский дом, мы проехали мимо Университета, которого здания обширны и весьма красивой архитектуры. Переехав Лапань, мы начали подниматься из лощины на крутую высоту между хатами, покрытыми зеленью садов. Туман упал на землю; южное солнце явилось в полном блеске и заставило нас снять теплую одежду и открыть коляску.
От Харькова до первой станции надобно было ехать по глубоким пескам, среди прекрасной сосновой рощи. Чтобы избежать трудной дороги по песку, ямщики выбирали узкие дорожки, извивающиеся между деревьями по красивым холмам и мимо хуторов. Тут встречались нам беспрестанно живописные ландшафты. Всего более удивлял нас чистый сосновый лес без валежника; но причина этой чистоты вскоре объяснилась: мы увидали поселян с вязанками сухих ветвей и с плетеными из прутьев корзинами, наполненными сосновыми шишками. Между первой и второй станцией сосновый лес переменился на чернолесье, составленное из дубов, яблоней и груш; дубы были зелены, но яблони и груши потеряли уже свои листья. К полдню тепло увеличилось до того, что наши кучера скинули свои кафтаны; солнце грело так сильно, как в московский июль; безоблачное небо имело темно-голубой цвет; тонкие и прозрачные облака носились только на горизонте; изредка слышались трели жаворонков.
Вторая станция, Мерефа, есть большое селение или местечко, расположенное в долине по речке того же имени, с двумя церквами, с Волостным правлением и с рынком, в лавках которого продавались потребности для сельского быта, яблоки, арбузы, или кавуны,  вяленая рыба под названием оселец (сельди), семена подсолнечников и тыкв и вожделенное малороссийское сало. Арбузы и здесь, как в Курске, нехороши от дождливого лета; оселец можно есть; но сало весьма вкусно; мы запаслись им и были тем очень довольны: до самого Симферополя оно составляло самую лакомую нашу пищу. Покуда переменяли лошадей, мы заходили в бедные и богатые хаты; те и другие весьма чисты; в бедных пол из твердо-убитой глины, в богатых — деревянный; стены выбелены по глине; в переднем углу образа в хороших киотах и серебряных окладах; печи изразцовый; для сиденья есть стулья из камыша и сундуки, покрытые коврами; подле образов порядочные зеркала, с чистыми и широкими полотенцами, вышитыми красною бумагою; за образами и зеркалами заткнуты пучки душистых трав; на стенах картинки из священной истории; хозяева одеты опрятно, радушны, на вопросы отвечают умно и с осторожностью. В одной из богатых хат напоили нас грушевым квасом из чистого хрустального графина; хозяйка этой хаты с своими дочерьми, в одних чистых сорочках и паневах, занимались на дворе выделыванием крахмала из картофеля.
Между Мерефой и Екатеринославлем пять станций принадлежат Полтавской губернии; все они находятся в странe безлесной, но обработанной, и потому в строгом смысле нельзя называть ее степью; дорога разнообразится только глубокими оврагами, или балками, с ручьями, по которым располагаются селения и около которых толпятся стада гусей, находящих обильную пищу на хлебных полях. Из селений замечательны Староверовка, Водолага и Нововоронцовка по своей обширности; последняя из них принадлежит князю Воронцову и расположена в красивой долине на   берегу Днепровского залива. Около городка Новомосковска прекращаются балки, и дорога идет по равнине, где зрение ограничивается только видимым горизонтом, на западной стороне которого тянется постоянная гряда тумана, означающего течение Днепра. Эту величественную южную речку, наполненную огромными гранит-ными валунами, мы переехали под самым Екатеринославлем, по живому мосту, разделяющемуся на две части широким и плоским островом. В городе мы пользовались гостеприимством полковника Соколова, начальника внутреннего гарнизона. Дом его находится против казенного сада, принадлежащего Училищу Садоводства. Отсюда я начал осмотр города.
Город невелик: он состоит почти из одной широкой улицы с бульваром и с каменными домам, осеняемыми акацией. Это не наш северный и неопрятный кустарник того же имени: южная акация есть дерево в обхват и более толщиною, сажени в две вышиною, с густою зеленью в видe свода, и называется белою, по ее большим и ароматным белым цветам. Главная улица города, начинаясь от Днепра, протягивается версты на две, беспрестанно возвышаясь, до самого собора, — того собора, который был заложен великою Екатериною. На месте закладки, то есть на месте предполагавшегося алтаря, поставлена мраморная колонна, найденная в развалинах древнего Херсона; колонна стоит на кирпичном подножии, которое уже повреждено временем: штукатурка обваливается, кирпичи распадаются. К югу от собора находится колоссальное бронзовое изображение великой Императрицы, воздвигнутое, в 1846 году, Екатеринославским дворянством; лицо изображения обращено к югу; руки его расположены так, что всякий тотчас поймет, что из них лились неистощимые благодеяния; памятник окружен железною решеткой, внутри которой приготовляется земля для цветника. Подле самой ограды собора стоить гранитная пирамида, подобная тем, которые изредка встречаются по дороге от Екатеринославля до Крыма, и которые называются там милями. Старый церковный сторож сказывал мне, что на месте соборной мили стояла карета Императрицы во время закладки собора. Недалеко от него находятся городские богоугодные заведения и Дом Дворянского Собрашя, распространенный из дома князя Потемкина.
Собор находится на горе, почти в поле; на этом поле мы застали ярмарку, на которой иногородняя лавка принадлежала только одному купцу из Харькова; в прочих же лавках торговали купцы Екатеринославские, которые перебираются в балаганы во время, назначенное для ярмарки, из своих городских лавчонок. Итак, не удивительно, что временные балаганы не посещаются покупателями. Оставим же эту ярмарку и спустимся к рынку: в его лавчонках продаются чудные кавуны, груши, яблоки и виноград, привозимый из Крыма. Все эти произведения юга здесь так дешевы, что, можно сказать, их дают даром: Фунт прекрасного винограда стоить десять копеек, кавун в-подъем пятнадцать копеек ассигнациями по первому запросу. Я достаточно запасся тем и другим; но когда жид-извозчик привез мой запас в дом г. Соколова, тогда надо мной смеялись и уверяли, что торговки обманули меня и взяли вдвое дороже настоящей цены. Конечно, петербургские жители удивятся такой дешевизне: они платят полтора целковых за арбуз, похожий на огурец, и восхищаются незрелым и кислым виноградом.

С рынка я еще раз прошел по казенному саду: он обширен, наполнен разнообразными южными растениями; но, к сожалению, осень начала уже в нем свои опустошения и сделала его неопрятным, как бы небрежно содержимым.
Я прогуливался по городу 1 октября, в одном легком сюртуке, и, несмотря на то, что день быль облачный, я утомился от тепла в несколько времени отдыхал на берегу Днепра, любуясь его быстрым течением и противоположным кругом бело-песчаным берегом, поросшим соснами и величественными раинами.
Вниз по Днепру, верстах в пятнадцати от Екатеринославля, начинаются пороги, которые, как известно, составляли великое препятствие для водяного сообщения средней России с южною: нын, благодаря попечительному правительству и искусству наших инженеров, препятствия и опасности уничтожены каналом среди самого Днепра, прорытым пороховыми взрывами. Эта операция найдена удобнее обводного канала, по причине сплошного гранитного грунта.
Последние шесть станций между Екатеринославлем и заштатным городком Бериславлем принадлежат Херсонской губернии и тянутся на пространстве осьмидесяти верст; вот это пространство настоящая степь: тут нет ни куста, ни воды, ни обработанных полей; но оно не равнина: оно есть собрание холмов, подобных отвердевшим волнам; горизонт стеснен, и путешественник скучает, встречая одни атары овец, питающихся скудными остатками погоравшей травы от местных жаров.
Бериславль есть не иное что, как большое село, лежащее на крутом и обрывистом берегу Днепра, к которому сделан искусственный удобный съезд; мост на Днепре, также, как в Екатеринославле, пловучий также разделен на две части небольшим островком. Здесь Днепр служит границею между Херсонскою и Таврическою губерниями. До Перекопа, или до Крымского полуострова, оставалось нам только семьдесят пять верст, и мы надеялись около полуночи быть в Перекопе; но пять верст между Бериславлем и станцией Коровкою мы проехали не менее, как в два часа: дорога идет по прибрежному глубокому песку, в некоторых местах спускается к самому Днепру, а за его заливом поднимается на крутую, также песчаную гору, на которой лежит торговое селение Коровка; наш экипаж, запряженный шестью плохими обывательскими лошадьми, тонул в песке по ступицы и едва двигался. От этого неизбежного замедления мы проехали Перекоп, часу во втором ночи, сонные и, к сожалению, не видали ни города, ни близких к нему соляных озер.    Утро застало нас на станции Дюрмень, где мы в первый раз увидали верблюдов, сво-бодно разгуливающих по степи, и крымских татар. Верблюды все двугорбые, с овечьими головами, все темно-желтого цвета; татары запрягают их в свои телеги парами, как быков; только на их рыла надевают намордники с вожжами, которыми правят как лошадьми. В такой упряжи верблюды выступают величественно как трагические актеры. Татарские телеги суть ящики, сплетенные из прутьев; эти ящики ставятся на два и на четыре колеса; двухколесные называются арбами , четырехколесные — маджарами; колеса большие, с толстыми и широкими ободами без шин; оси тонкие и никогда не смазываются и от этого за версту слышны их скрип и писк. Татары говорять, что только одни воры ездят на мазаных колесах. Крымские татары совершенно не похожи на казанских и оренбургских, имеющих широкие лица, узкие глаза, сплюснутый нос и высокие скулы: крымские татары все смуглы; по лицу, их трудно отличить от греков, все стройны, сухощавы, носят усы, бороды бреют, на головах — круглые и низенькие бараньи шапки, по большой части черные; платье их состоит из широких шаровар, пестрого или полосатого камзола, бумажного или шелкового, из куртки суконной или бараньей, смотря по температуре воздуха; ноги почти у всех голые, в башмаках; редкий из татар не говорить хорошо по-русски.
Между Перекопом и Симферополем лежит плоская степь, совершенно безводная: ни одного оврага, ни одного ручейка; при станциях вырыты колодцы, которые глубиною бывают до осьми-десяти сажен; воду достают из них посредством ведра, привязываемого к длинной веревке, перекладываемой или чрез неподвижный блок, или просто через бревно, и другой конец которой прикрепляется к хомуту лошади; на лошадь садится верхом татарин и скачет на ней то от колодезя, то к колодезю.
Несмотря на сухость степи, почва ее способна к произрастанию: мы видели татарина, который сеял пшеницу на вспаханной почве; против станции Трех-Абламы находится именье г. Кузмина, с садом и виноградником. На дороге встречались нам отары овец, быки, пасущиеся вместе с верблюдами, стаи жаворонков и полевых куликов. За сорок верст от Симферополя открылись, в голубом тумане, Таврические горы — хребет Яйла, и между ними высокий Чатыр-даг. Судя по названию (Шатер-гора), я вообразил, что Чатыр-даг есть гора конусообразная, с широким основанием, но увидал усеченную призму, на прямоугольном основании и с боков ограниченную трапециями; ее верхнее сечение есть также трапеция, имеющая в длину верст семь и в ширину около полторы версты. Итак, издали Чатыр-даг походит более на огромный, продолговатый сарай, нежели на шатер. По свидетельству ученого Муравьева-Апостола, Чатыр-даг есть страбонов Трапезус, то есть гора Трапезондская. Последняя станция, Сарабуз, пред Симферополем лежит на Салгирe. Об этой горной речке будем говорить после, а теперь скажем только, что здесь начинаются таврические плодовитые сады , принадлежащее разным владельцам, и простираются до самого Симферополя, так что их можно считать предместьями этого города, расположенного частью по Салгирской долине, а частью по окружающим ее холмам, составленным из известковых горизонтальных слоев. Мы приехали в Симферополь 3 октября, в три часа по полудни, в ясный и теплый день.
ЮЖНЫЙ   БЕРЕГ.
На другой день по нашему приезду в Симферополь, или в Ахмечеть, сделалось холоднее; наши симферопольские знакомые, ожидая наступления дождей, советовали нам немедленно ехать па южный берег. Мы послушались их совета и 5 октября отправились по дороге в Бахчисарай, окруженный горами, который издали кажутся высокими холмами, покрывающими друг друга в виде слоев; эта холмы поросли редким и низким дубовым лесом; по дороге встречаются небольшие татарские селения, состоящие из хижин с плоскими кровлями, сложенных из нетесаного камня, замазанного глиной и выбеленного известкою; эти хижины размещены беспорядочно; каждая из них огорожена четырьмя стенами, сложенными также из неправильных каменных кусков ; в стенах хижин четырехугольные отверстия без рам и стекол, закрываемый деревянными ставнями, занимают места окон; сверх того, хижины без печей, а только с очагами, по их средине; для дыма сделаны отверстия в кровлях. Физиономия и одежда татар одинаковы с теми, которые мы видели в степи Перекопской; но ни в полях , ни около хижин нет уже верблюдов; арбы и маджары тянутся на волах.
В Бахчисарай мы приехали часу в третьем по полудни. Ленивый ямщик сперва провез нас к станции Бахчисарайской, находящейся в версте от города, в подгородной татарской дееревне, расположенной на обширной равнине, со своими небогатыми садами и огородами, наполненными капустой. «Где же дворец?» спросили мы, подъехав к станционному дому. — «Вы его оста вили в стороне, позади, отвечал содержатель станции. — Ступай назад!» закричал он на ямщика. Этот заворчал, но послушался. Подъезжая к узкой лощине по неровной и каменистой дороге, мы поняли, почему ямщику не ХОТЕЛОСЬ ехать в город: тощим его лошадям трудно было тащить наш экипаж. Лощина становилась все уже и уже, дорога труднее и труднее, и экипаж наш едва двигался, когда мы въехали в единственную городскую улицу, шириною не более трех сажен. От начала этого коридора до Ханского дворца не менее полуторы версты. Он состоит из двух рядов одноэтажных и двухэтажных, но небольших домов, сложенных из нетесаных камней, вставленных в деревянные рамы; почти при каждом доме лавка и вместе рабочая; тут увидите чеботаря, кузнеца, медника, кожевенника, слесаря, шубника, шорника, хлебника, харчевника, мясника, табачника и фруктовщика, занимающихся своими ремеслами среди своих товаров; одни только торговцы красным товаром сидят на прилавках без дела и курят табак. Эта улица для новоприезжего любопытна потому, что ее можно считать образцом или типом всех азиятских городов; я думаю, что и Константинополь есть собрание таких же улиц. Бахчисарай город большой и многолюдный; в нем до шести мечетей; кроме описанной улицы, дома его расположены уступами по обеим сторонам лощины до самых утесов, грозно наклоненных над лощиною; на этих утесах нет уже улиц; между беспорядочно разбросанными - домами извиваются только одни тропинки, по которым можно ходить и ездить верхом, — но для арбы и маджар они недоступны. Все дела производятся на Базарной улице. До самого Бахчисарая я не видал татарских женщин, да и здесь видел только приведения, закутанные в белые покрывала с головы до ног, обутых в сафьянные башмаки; кроме покрывал, женщины носят еще повязки на лице, так, что незакрытыми остаются только одни глаза, осененные черными густыми бровями и ресницами.
Базарная улица несколько расширяется пред ханским дворцом, окруженным рвом, выложенным белым камнем, и на дне которого течет ручей Чурук-Су. Проехав чрез деревянный мост и ворота, находящиеся между двух длинных и двухэтажных флигелей, покрытых черепицею, экипаж наш остановился на дворе, с трех сторон окруженном непрерывными строеньями, а с четвертой — стеною с воротами, ведущими в сады, расположенные на трех террасах. Подле этой стены возвышается новый красивый Фонтан с прекрасной водою, построенный в память посещения дворца Императором Александром Благословенным. Правый Флигель от въезжих ворот примыкает к двор¬цу, а левый — к обширной мечети с высоким минаретом из белого камня; подле мечети находится ханское кладбище; за ним следуют дворцовые службы и двухэтажный дом, в котором живет начальник города и вместе комендант дворца.   Встретивший нас унтер-офицер отвел нам две комнаты в правом флигеле; в каждой комнате камнн, между окнами на улицу; на противоположных стенах — зеркала в узорчатых золоченых рамах, диван и несколько тростниковых стульев; на дверях нарисованы цветы и разные Фантастические Фигуры; потолки также составлены из разноцветных квадратов. Все строения и самый дворец совершенно обновлены; в них нет и признаков разрушительного действия времени; все чисто и содержится в такой опрятности, что дворец всегда готов для принятия и помещения Высоких посетителей. Дворец не есть здание, выстроенное по предварительному и обдуманному плану:  он состоит из частей, которые строились в разные времена, по надобности; эти части, или комнаты, все обширны, высоки, светлы; полы их покрыты тонкими тростниковыми рогожами; подле стен толковые диваны и перед ними дорогие ковры; в простенках узорчатые зеркала; во средине потолков висят хрустальные люстры. Проводник наш уверял, что шелковые материи, ковры и рогожки привезены из Константинополя. Между комнатами достойны замечания (кабинет хана) отделение, которое занимала великая Екатерина, и зала Дивана, где собирались xaнские сановники для суда и расправы. Ханский кабинет есть совершенно кубическая обширная зала, осве¬щаемая с трех сторон двумя рядами окон; простенки укра¬шены лепными изображениями цветов, плодов и птиц; по глухой стене сделаны неприметные шкапы,  над которыми, за стеклом видны искусственные цветы и птицы; над карнизами, золо¬тыми буквами, арабские надписи. Этот кабинет и отделение Императрицы Екатерины, состоящее из трех комнат, убраны весьма роскошны. С кабинетом смежны две комнаты, также отличающиеся своим изящным убранством; их называют «комнатами Марии», т. е. той таинственной и любимой жены одного из Гиреев, которая была христианка, и которой прах покоится за тер¬расами сада, в особой круглой башне с круглым куполом; кроме убранства, эти комнаты отличаются крестами над каминами. Также недалеко от кабинета есть галерея с тонкими деревянными решетками вместо окон; над нею, на террасе, усаженной цветами и виноградом, находится Фонтан с глубоким резервуаром, окруженным скамьями; Фонтан, резервуар, скамьи высечены из прекрасного белого мрамора. По преданию, здесь купались ханские жены. Зала Дивана продолговата, с двумя рядами окон и с тайником, закрытым также деревянными решетками. Из ка¬бинета проводник вывел нас на внутренний двор, или, лучше, в небольшой сад, в который выходит главное крыльцо дворца с узорочными дверями и с арабскими надписями на их карнизе. Чрез эта двери мы вошли в обширную залу со сводом, похожую на светлый и сухой подвал; в нем два мраморные Фонтана, из которых чистая вода вытекает тонкими ропщущими струями; на одном из них арабская надпись, а на другом крест; этот Фонтан, прославленный Пушкиным, называется «Фонтаном слез».
Подле внутреннего двора, или садика, и подле террасы с купаль¬ней был гарем, состоявший, как говорят, из семидесяти комнат; но как он совершенно разрушился, то его перестроили в небольшой двухэтажный дом, в котором только четыре, скромно убранный, комнаты. Тут же стоит высокая осьмиугольная башня, или деревянная беседка, на каменном Фундамент и с деревянными решетками; в эту беседку надобно взойти по деревянной лестнице из 72 ступеней. Вид из неё на Бахчисарай и окружающая его скалы так великолепен, что мы, как очарованные, просидели в ней более получаса, молча, истинно в немом восторге. Но день клонился к вечеру, а нам еще надобно было осмотреть мечеть, ханское кладбище и съездить в Чуфут-Кале, и потому мы долж¬ны были, хотя и с сожалением, оставить башню. Обширную ме¬четь мы осматривали с боковой её пристройки, которая входит внутрь здания в виде балкона; в нем нет ничего примечательного; стены голые, выбеленные известью; на полах коврики и тростниковые рогожки; потолок и купол поддерживаются че¬тырьмя тонкими столбами; на южной стене высокая лестница к седалищу, или кафедре, муллы. Ханское кладбище, подле мечети, загромождено гробницами, которые суть четырехугольные мрамор¬ные ящики; на двух противоположные поперечных стенках по небольшому, также мраморному, столбику с чалмами и араб¬скими надписями; гробница того Гирея, который любил христианку, красивее и более всех прочих. На том же кладбище нахо¬дятся две обширные круглые башни с куполами; в них заклю¬чаются гробы султанов, т. е. детей различных Гиреев; гроб¬ницы их дубовые со столбиками, на которых надеты зеленые чалмы из картона; на каждой гробнице наклеено по две бумажки с именами покойников, на турецком и русском языках.
На дворе ожидали нас три оседланные лошади и проводник, молодой, статный татарин; кое-как я вскарабкался на одну из лошадей; проводник взял ее за повод, и шогом и с насмешками над моим искусством сидеть на седле мы отправились на восток по продолжению Базарной улицы, между бедными хижи¬нами и кузницами цыган. На повороте к югу, мы проехали мимо большой мечети, при которой находится татарское училище. Отсюда начинается другое дикое ущелье, между непрерывными серыми известковыми скалами, по бокам которых, над глубоким оврогом, вырублены две дорожки, поднимающимися к ребрам утесов; дорожки эти безопасны,   потому что со стороны оврага обложены именными парапетами. Проехав с версту по западной из них, проводник наш остановился и сказал: «Приехали.» — «Куда?» «В монастырь». Действительно, мы стояли перед каменной лест¬ницей с широкими ступенями,  прорубленной в скале. Но этой лестнице мы  вошли на небольшую площадку, с которой вправо вход в кельи, а влево в церковь; кельи и церковь вырублены также в скале: это—Успенская пустынь. В ней жили прежде греческие монахи; потом она была совсем оставлена, а ныне возоб¬новлена архиепископом Иннокентием; в ней теперь восемь русских монахов и настоятель. Церковь и кельи весьма бедны; по всему видно, что отшельники ведут самую суровую жизнь, требую¬щую полного самоотвержения. Они трудятся ныне над вырубанием в скале новой обширной церкви с трапезою. На террасе, пониже церкви, есть резервуар для воды, вытекающей из скалы; подле него несколько могил с памятниками; тут же растет чахлая смоковница, покрытая известковой пылью. Помолившись в церкви и положив в кружку посильное подаяние,  мы отправились далее, все выше и выше, до  самой так называемой Иосафатовой долины, или до кладбища караимов, осененного прекрасной дубовой рощею. Это кладбище древнее; нам сказывали, что и ныне хоронятся на нем караимы, приезжая умирать в Чуфут-Кале. Взглянув бегло на старые и новые гробницы, мы переехали чрез кладбище и на¬чали подниматься на самую вершину восточной скалы, по довольно широкой дороге, состоящей из больших известковых плит, положенных не искусством, но натурою. Достигну вершины скалы, мы приблизились к воротам караимского города Чуфут-Кале. Едва ли в целом свете можно найти подобный город. Во¬образите небольшую площадь на хребте известковой скалы, ограни-ченную с двух сторон, с восточной и западной, двумя обры¬вами, а с севера и юга огороженную стенами, складенными из нетесаных камеей; от южных до северных ворот, сделанные в этих стенах, на протяжении полуверсты, расположены два ряда домов из нетесаных и тесаных белых камней; передние стены домов западного ряда соответствуют обрыву, или  составляют его продолжение в высоту. При домах нет ни дворов, ни ворот: входят в них прямо с улицы, которая совер¬шенно походит на узкой непокрытый коридор с каменным полом. Проводник привел нас к самому большому дому, принад-лежащему старшему газану Шолеме-Беиму. Хозяин, опрятно одетый по-татарски, принял нас ласково, ввел в пространную ком¬нату, украшенную литографированными портретами царской Фамилии, портретом князя Воронцова и листами бумаги, исписанными нравоучениями на еврейском языки. Шолеме-Беим хорошо гово¬рит по-русски и складно перевел одно из нравоучений, вопиющее против Мирской суеты. Посадив нас на диван против большого стола, он угощал нас грецкими орехами, медовыми вареньями и превкусным столовым медом. Беседа наша была довольно про¬должительна. Хозяин рассказывал нам о трудности жизни на неприступной скале, где нет ни клочка земли, ни струи воды. Днем в городе остаются только он да сторож при синогоге; женщины ходят на полевые работы, а мужчины — в Бахчисарай для торговли. Скудная жизнь заставляет многих жителей Чуфут-Кале переселяться в другие города Новороссийского края. Шолеме-Беим боится, что их город совсем опустеет. Кроме должно¬сти раввина, он занимается еще обучением детей своих одноверцев; училище помещается в его же доме. Когда мы, поблагодарив хозяина за гостеприимство, начали собираться в обратный путь, он упросил нас записать наши имена в книгу посетителей, и потом повел нас в училище и в синогогу. Учи¬лище устроено как все русские школы и содержится опрятно; учеников не было, по причине вакации. Синогога есть пространное здание с крытой небольшой галереей, в которой собираются стар¬шины города для бесед и для обслуживания общественных дел. Внутри синогоги, на стене, противоположной входу, поставлены три доски с символическими изображениями Всемогущого Бога неба и земли; перед этими досками повешено семь лампад; много таких же лампад развешено по потолку; на правой стороне пьедестал и на нем, под стеклянным колпаком, большая серебря¬ная кружка, дар нашей Императрицы; пол устлан коврами. Наконец Шолеме-Беим показал нам баул, оклеенный черным бархатом, и в нем пергаменный свиток, на котором написаны по-еврейски книги Моисея, Соломона и Псалтирь царя Давида.
Из синогоги мы прошли чрез весь город, где провожавший нас Шолеме-Беим указывал опустевшие домы. Из города мы вышли чрез северные ворота и, спускаясь в ущелье, видели в скале многие пещеры, в которых будто бы жили первобытные обита¬тели Крыма; но мне кажется, что они вырыты водою; ныне караимы зогоняют в них свой скот. Тут же нам встретился погонщик с ослом, навьюченным двумя боченками воды. В по¬ездку нашу в Чуфут-Кале нас сопровождали цыгане музыканты с бубном, скрипкою и с флейтою; нестройный их концерт надоел нам, и мы избавились от него несколькими гривенниками. Возвратившись в Бахчисарай, пили чай и ужинали шашлыками, т. е. кусками жирной баранины, изжаренными на деревянных спицах, и прекрасным виноградом, которого оно, или три Фунта, продаются здесь 10 коп. сер.
К удивлению жителей Бахчисарая, ночь была холодная, но ясная; звезды ярко светили сквозь прозрачную атмосферу, но не свер-кали; по крайней мере я не заметил сверкания во всех звездах, которые можно было видеть в галерее при дворцовом флигеле, и которые принадлежали созвездиям Большой и Малой Медведицы, Северному Венцу, Вознице и Лире.
Утром 6 октября, покуда закладывали наш экипаж, мы за¬ходили в татарскую кофейню, в которой, несмотря на её неопрят¬ность, нашли хороший кофе, поданный в чайных чашках без блюдечек, но вставленных в медные чашки; татары пьют кофе без сахара и с гущею. Дорогою между Бахчисараем и Се¬верной Севастопольской бухтою мы проехали чрез две долины: Качинскую и Бельбекскую, наполненные садами и виноградниками; тут много татарских деревень, из которых Дуванка есть торго¬вое местечко; но оно построено беспорядочно; дома не располо¬жены улицами а развеяны по садам; жителей-мужчин мы видели или в виноградниках, ила при лавках, где они сидят поджав ноги и все с трубками; женщины встречались очень редко, и всегда, закутанные в свои белые покрывала. Долины Качинская и Бельбекская лежат между двух непрерывных гор, из кото¬рых северные утесисты, и дорога идет у их подножия речками Качей и Бельбеком; берега обеих речек обсажены ивами, или — как называют их здесь — ракитником, пирамидальными то¬полями и шелковицею; грунт земли каменистый, отчего дорога по¬ходит на искусственное шоссе.
В четырех верстах от Севастополя, открылось Черное море. Трудно описать ощущение при взгляде на эту темно-синюю беспредельную долину, накрытую светло-голубым безоблачным небом; я вздрогнул от этого зрелища и нескоро успокоился: мне каза¬лось, что море готово поглотить нас; я не умею объяснить причины этого невольного и безотчетиого страха, которого я никогда не чувствовал, смотря на серые воды Финского залива. Не происходит ли он от сознания человеческого бессилия против грозного явления? Теперь я понял смысл пословицы: кто не бил на море, тот Богу не молился. Опомнясь,  я начал замечать, что темно-синий цвет моря местами меняется то в фиолетовый, то в зеленый, даже в красный и белый; а между тем небо было постоянно светло-голубым и безоблачным: следственно, такие перемены не доказывают отражения небесного свода от поверхности морской воды. Нельзя ли предположить, что они однородны с игрою цветов на тонких пластинках?
С крутой горы над северною бухтою виден Севастополь: город великолепный! Он разделен многими бухтами, обширными и спокойными, окружен многочисленными и грозными батареями: нападете невозможно.
   Мы проехали чрез Северную бухту весьма спокойно на большей лодке, управляемой двумя гребцами; да и те, поставив паруса сидели поджав руки. Издали вода в бухте казалась темно-синею, но вблизи, у берега и с лодки, чисто зеленою. На пристани мы нашли многолюдный рынок с плодами, овощами, с вяленою и соленою рыбою, с черным и белым хлебом и пр.; торгуют татары, греки, армяне; но их трудно различать: на всех одинаковый костюм: шаровары, пестрый камзол, баранья или суконная куртка и круглая, низкая баранья шапка (все хорошо говорят по-русски). С пристани мы взяли проводника, который чрез горы и узкие проулки вывел нас на главную Екатерининскую улицу, широкую, естественно намощенную белыми плитами и обставленную красивыми и большими домами из белого отесанного камня, - словом на улицу петербургскую. На этой улице много лавок и прекрасная гостиница; содержатель немец, которого имени не упомню, и  который,   как и  везде, собирает с проезжающих славную подать, но зато кормит очень хорошо; однакожь, мой спутнпк посорился с ним за устрицы. Вот как было дело: мой спутник, узнав, что в Севастополе ловятся устрицы, называемыми каменными, спросил их к обеду, когда ему отвечали, что в гостинице их нет, тогда оп вспылил и горячо начал упре¬кать хозяина за его небрежность, за неуменье брать деньги с проезжающих (?); хозяин оправдывался тем; что устрицы скоро портятся, а из проезжающих немногие до них охотники и редко спрашивают, поэтому по большей части надобно их выбрасывать.
- Да разве они очень дороги?
- Не очень.

—    Так ты выбрасывай гнилые, а за свежие бери вдесятеро;
не будешь в убытке.
—     Да за такую большую цену никто не будет покупать.
—     Где они продаются?
—     На пристани, на рынке и прямо у рыбаков.
—     Пошли за извозчиком: я поеду сам покупать их.
Извозчика привели немедленно; спутник мой бросил обед и
поскакал. Чрез четверть часа он воротился радостный и свет¬лый как солнце.
—    Купил, купил ! кричал он еще на крыльце.
И действительно, служитель гостиницы внес к нам осьминный мешок, до половины набитый вожделенными раковинами.
—    Подай портеру; раскрывай устрицы.
Портер подан, раковины затрещали под ножами служителей, и
— Господи Боже! — ни один голодный не бросался так на хлеб, как мой нетерпеливый спутник начал глотать студени¬стое вещество. В несколько минут стол наш покрылся кучею пустых раковин.
—    Довольно, сказал я: — поберегите себя.
—    Нет, еще десяточек. Вы не знаете, вы не можете понимать
этого наслаждения.   Да как дешево: за полную большую корзину
без счету, я заплатил только три четвертака.  В Петербурге это
стоит по крайней мере двадцать целковых. Чудные  устрицы!
Свежие, жирные! жаль только, что мелки.
Но за это наслаждение мой спутник поплатился не совсем дешево: на другой день, дорогою, он крепко заболел и целую неделю должен быль поститься и отказываться от чудных плодов южного берега.
Кроме моря и прекрасных широких улиц, в Севастополе надобно посмотреть деки, Дом Благородного Собрания, Публичную Библиотеку, Адмиралтейство, Арсенал, театр, памятник незабвенному Козарскому и развалины древнего Херсонеса; существенное же отличие Севастополя от других русских городов состоит в том, что в нем тридцать тысяч мужчин и пять тысяч женщин. Эти числа показаны в «Новороссийском Календаре» на 1851 год.
Дорога на «южный берег» от Севастополя идет чрез Георгиевский монастыре и Балаклаву. Подъезжая к первому, мы увидели в степи небольшую, но красивую церковь, подле неё гостиницу, а напротив дверь в коридор, пробитый в скале; пройдя этот темный коридор, мы остановились от изумления: мы очу¬тились на террасе, висящей над небольшою полукруглою бухтою, между огромными серыми утесами, выходящими из самого моря. Чтобы дать понятое о высоте террасы, замечу, что, несмотря на волнение моря, вода его в бухте казалась гладким зеленым стеклом с белыми небольшими пятнами, которые означали пену на вершинах волн. На террасе мы встретили ласкового монаха, и на вопрос наш об её высоте, он отвечал, что точной меры не знает, но, указав на большой камень, лежащий в бухте, спросил:
— Как вы думаете, далеко ли этот камень от берега?
— Сажен десять.
— Нет, сажен сто. Я хороший пловец, но с трудом доплываю до него.
Вот еще пример, показывающий и высоту террасы и как непривычный глаз обманывается в определении расстояний на море: мы видели два купеческие корабля на парусах; но они каза¬лись совершенно неподвижными и в расстоянии не более двух верст; опытный же монах уверял нас, что корабли идут бы¬стро и удалены от берега не менее, как на пятнадцать морских миль.
Терраса, с которой мы любовались стеклообразною бухтою и разноцветным морем, освещаемым заходящим солнцем, имеет ширины не более шести сажен; она огорожена прочною желез¬ною решеткою; здесь находится церковь, с кельями монахов и на¬стоятеля, греческого митрополита; тут же несколько грецких и миндальных деревьев и источник чистой воды, вытекающий из ска¬лы и обделанный пестрым мрамором и грейнштейном, или крымским порфиром. Терраса и все здания содержатся в необыкно¬венной чистоте и имеют очень привлекательную наружность; даже деревья, растущие между камнями, одеты великолепною зеленью и дают обильные плоды. Церковь небольшая, иконостас прекрас¬ной живописи; образ св. Георгия покрыт дорогою вызолоченною ризою. Здесь мы поклонились гробу князя А. Н. Голицына. Инок рассказывал нам о своей жизни, которая не так трудна, как в Успенской пустыни; по воскресеньям монастырь напол¬няется усердными богомольцами из Севастополя и с ближайших хуторов. Блогоустройством своим монастырь обязан нынешнему, его настоятелю. Муравьев-Апостол, путешествовавший по Тавриде в 1820 г., пишет, что «надобно близко подъехать, дабы выйти из обмана и увериться, что это крест церковной главы Георгиевского монастыря, стоящего на уступе горы, к «коему ведет спуск крутой и опасный на лошадях. Небольшой «домик к стене прислоненный — жилище архиепископа; за ним «немногие кельи, над коими видны опустевшие, осыпающиеся пещеры....» Уступ горы с террасою, церковью и кельями сделан искусством; к нему нет уже опасного спуска на лошадях: к нему ведет спокойный коридор; за кельями, или выше их, вместо пещер, устроены нумера для путешественников, и полусгнившие перила, бывшие тут некогда, заменены надежною железной решеткою.
От Георгиевского монастыря до Балаклавы, по проселочной дороге, считается четыре версты, и мы надеялись приехать в этот военно-греческий городок еще засветло; но наше предположение не исполнилось. На половинe дороги есть косогор; ямщик захотел его объехать, своротил с дороги — и увязил наш экипаж в канавe; все наши усилия вытащить его оказались напрасными; на¬добно было послать ямщика в Балаклаву за помощью. Чтоб не скучать в ожидании, мы пошли пешком; две версты в лунный и теплый вечер мы считали приятною прогулкою; но эта прогулка превратилась в трудное странствование. Часа чрез полтора наше¬го пешеходства мы увидали раины и за обширною каменною стеною виноградник с большим на горе домом; подле стены мы встретились с телегою, остановились и спросили возницу:
— Где дорога в Балаклаву?
— В какую Балаклаву? Вы идете в Севастополь; Балаклава
осталась у вас назади.
— Как так?
— Да так; это большая дорога из Севастополя в Балаклаву;
ступайте назад.
— Укажи же нам дорогу.
В телеге что-то зашевелилось и закричало: «погоняй!» Возница ударил лошадь, и мы остались в недоумении и досаде. На общем нашем совете было положено воротиться и на первом хуторе справиться о дороге. Минут чрез двадцать мы пришли к хутору и постучались в окно; внутри раздались женские голоса и смех. После многих и усердных наших просьб, отворилась дверь, вышла женщина, окутанная в простыню, и начала толковать о дороге; мы худо ее поняли, однакож, поблогодарили и по¬шли на авось; опять минуть через двадцать мы постучались у другого хутора. Тут услыхали мужской голос:
— Кто там?
— Выйди и покажи, сделай милость, дорогу.
— Нельзя.
— Да почему?
— Нельзя: теперь ночь.
— Да днем мы не спрашивали бы.
— Нельзя: теперь ночь.
Голос замолчал .
Мы продолжали просить, сулили денег, но, не получив никакого ответа, принуждены были продолжать сомнительный путь по приметам, о которых толковала нам женщина на первом ху¬торе. Приметы оказались верными: часа чрез полтора мы встре¬тились с людьми, идущими из Балаклавы на помощь нашему экипажу. Но и тут мы не могли бы прямо попасть в этот городок, который, казалось, бежал от нас, если бы не встретился горожанин, возвращавшийся в свой дом также пешком. По берегу бухты, мимо виноградников и утесов, он довел нас до почто¬вой станции. Смотритель её имел самовар, но не имел, ни чаю, ни сахару, ни куска хлеба. С час мы дожидались нашего эки-пажа, лежа от усталости на полу и на плохих стульях. Экипаж приехал блогополучно; чай оживил нас, а поужинали мы южнобережною луковицею, которую я сберег от Бахчисарая, и кото¬рая действительно вкусна; в нашем же положении она показалась слаще ананаса.
Балаклава есть военно-греческий городок, которого жителя составляют особый батальон; их дети воспитываются в кантонистской школе. Лежит этот городок на берегу замечательной бухты, которую Страбон, по свидетельству Муравьева-Апостола, называл узкоустною. Действительно, вход в нее с моря есть весьма узкий канал, сжатый огромными скалами, так что он по¬ходит более на озеро, нежели на морской залив. На одной из скал существуют еще три полуразвалившиеся башни, остатки ге¬нуэзской крепости Чембало; ниже их, но также на высоком каменистом холме находится не менее древняя, маленькая, низенькая, беднейшая церковь из нетесаных камней. Несмотря на ее ветхость и тесноту, в ней отправляется божественная служба, ПОТОМУ что в новой, также незавидной церкви производятся поправки.
На четвертой версте от Балаклавы мы неприметно взъехали на шоссе, начинающееся от Севастополя и углубляющееся в лесистые, чрезвычайно живописный горы, беспрестанно поднимаясь до спуска в Байдарскую долину, названную по большому татар¬скому селению Байдары, в котором ныне почтовая станция. Многие путешественники восхищаются красотою этой долины; но мы не видали в ней ничего особенного; она длинна (верст 15) и широка (верст 8); окружающие ее горы поросли прекрасным лубовым лесом; у подошвы гор много татарских деревень с фрукто¬выми садами; во многих местах видны широкие луга... словом, подобных долин много и на севере. Но, без сомнения, в хозяйственном отношении она принадлежит к лучшим местам Тавриды. От  Байдары   шоссе начинаешь опять подниматься в гору до самых Байдарских ворот, за которыми начинается уже собственно «южный  берег».  Эти  вороты построены из двух скал из которых южная есть окончание гор, отделяющих Байдарскую долину от мора; при воротах находится казарма для солдат, назначаемых для содержания шоссе в совершенной исправности. Поехав вороты, мы изумились, онемели пред неязъяснимо-величественным зрелищем. Вот слабое описание удивительных его красот. К югу открытое разноцветное море, к северу грозные непрерывные скалы, местами поросшие крымскими соснами с обнаженными корнями, извивающимися сквозь огром¬ные камни; между морем и скалами волнообразные холмы, заваленные также камнями, круглыми и конусообразными; где эти камни составляют свободные тонкослойные лоскутки наносной земли, там зеленеют шиповник, кизил, ежевика и другие кустарники. Среди этого хаотического смешения камней пробито шоссе, в виде широкого карниза или балкона, прикрепленного к скалам и во многих местах висящего над пропастями, при взгляде на которые кружится голова и замирает дыхание. Карниз этот не протянут по одному направлению: во многих местах он расположен винтообразно; проехав по нем версты три, взгляните на скалы, и вы увидите прямо над собою тот же пункт, от которого начали спускаться. Отсюда он вновь поднимается, обвиваясь около выдавшихся скал, почти достегает их гребней и опять спускается в глубокую долину, к оврагу, чрез который переки¬нуть превосходный мост. Это описание слабо, но верно. Чтоб дать понятие о препятствиях, которые надобно было преодолевать искусным инженерам при построении южнобережного шоссе, выписываю отрывок из путешествия Муравьева-Апостола.

 

 

Рассмотрев Крым в целом (как его видели наши предки, в частности,  Церевощиков), перейдем к его отдельным местечкам, вдохновлявших писателей 19 века.

Лучшие примеры в очерках путешественников мы всегда встречали в записках журнала Свиньина, не будем нарушать традиции. Итак, описание чудесного места Крыма - Кучук-Ламбата, из книги Павла Пеировича Свиньина "Картины России и быт разноплеменных ее народов из путешествий П.П. Свиньина", С.Петербург, 1839 год.

КУЧУК-ЛАМБАТ.

Не далее как за 10 лет перед сим, Кучук-Ламбат, принадлежащий
Генерал-Лейтенанту А. М. Бороздину, мог исключительно назваться будуаром южного берега Крыма. Опытный, просвещенный хозяин на небольшом пространстве умел собрать и выставить все красоты прелестной, величественной природы очаровательного Крыма, yмел воспользоваться всеми дарами его; в саду редчайшие деревья не только всего Крыма, но и знойных тропиков Америки и Африки; тенистые лимонные, апельсиновые рощи, лавры, пионное дерево, магнолии grandiflora, большецветная вервена, высоко бьющие водометы, распространяющие негу прохлады, вместе с морем ароматов, несущихся из тысячи клумб, пестрых как ковры Персидские, разбросанных искусною рукою между вьющимися гладкими дорожками. С одной стороны кипарисы, возвышаясь колонами, ограждают
живой стеной пределы сада, с другой, стройные ряды виноградников открывают  величественный Аюдаг (Медведь-Гору) во всей ужасной красе; у подошвы её стелется необозримое море.
Люблю я, опершись на скалу Аюдаг,
Смотреть, как черных волн несется зыбкий строй,
Как пенится, кипит бунтующая влага,
То в радуге дробясь, то пылью снеговой.
(Перевод Козлова Крымских сонетов).

 А сзади Султанский Хребет, возвышаясь до облаков, удерживает как железным щитом, порывы всесокрушающего северного ветра, который не дерзает нарушать весны, вечно цветущей в сем обетованном вертограде. К довершению прелестей здешней природы, киньте взгляд на беленькие хижины, разбросанные по неровностям седой скалы: они как орлиные гнёзда, кажется, колеблются, прикрепленные на острых гребнях гранита и порфира. У сада изобильная ловля устриц, и тут же устроена самою природою спокойная бухта для пристани судов. Наконец, у гостеприимного хозяина отличный повар, погреба полны французских вин, а для ума не менее обильная и вкусная пища: в щегольски убранном доме богатая библиотека и лучшие европейские журналы.
   Один только Юрзуф соперничал с Кучук-Ламбатом, за 10 лет пред сим; но с тех пор, как на берега Тавриды, словно очарованием, перенесены с берегов Тибра, Рейна, Темзы, Сены, Гвадалквивира, их богатые виллы, их готические замки, их прелестные коттеджи, их бесчисленные виноградники, с тех пор, как искусство, вкус и великолепие воцарилось в Алупке, Мазандре, Орианде, Партените, Мартьяне, Хореисе, Мусьхоре, Кучук-Ламбат и бывшие тогда единственные Английские его сады должны уступить последним. По крайней мере, за ним остается навсегда право старейшинства: хозяин Кучук-Ламбата первый указал, как на краю Скифии, за стеною Чатырдага, можно быть гражданином Вселенной, можно следить ход политики и просвещения в целом мире, наслаждаться всеми утонченными удовольствиями столицы!
   Гладкое, широкое шоссе, проведенное ныне по южному берегу, доставляет величайшее удобство, для путешественников: за то исчезла вся поэзия ужаса прежнего образа странствований верхом по скалам над Крымскими пропастями, в особенности трудного и опасного вокруг Кучук-Ламбата, начиная с Темир-Капо (железных ворот); когда узкая скользкая, вьющаяся по изгибам берега, под навесом скалы, при малейшем дожде часто делалась непроходимою для самых привычных лошадей татарских; когда тучка, упавшая с неба производила пенящиеся каскады, несла с вершин гор камни и деревья, заслонявшие стезою путника, и кажется, для того, чтоб тем более придать красоты Кучук-Ламбату, увеличить цену отдохновения в приюте гостеприимства и роскоши.
   Ламбат есть не что иное, как древний Лампас, почему И.М. Муравьев-Апостол очень основательно определяет здесь место древнего Криумстонена.

   Что скажешь, прочтя такое поэтическое и возвышенное о частичке Крыма, мало кому сейчас известное? Здорово! Так и есть!
    Кучук-Ламбат если кто и знает из наших современников, то более как Утёс. А Утес многие сейчас уже, наверное, более знают как Санта-Барбару, местечко, нелепо застроенное рядом современных архитектурных сооружений: отелями и отельчиками, нагромоздившимися друг на друга, возле санатория «Утес». Санаторий «Утёс» разместился на базе бывшего имения Генерал-Лейтенанту А. М. Бороздина, указанного писателем П.П. Свиньиным, как хозяина этого, действительно, роскошного по своей живописности места Крыма. Поясним, что со времен владения Бороздиным и до революции, местность, с построенными на ней дачами, более похожими на готические дворцы, переходила в роду Бороздина, а затем и иным людям, в соответствии с родственными связами - дочь Андрея Михайловича бороздина, Мария вышла замуж за Гагарина (второе замужество). 

 

Утес Кучук-Ламбат

 

Также здесь по соседству владетельными князьями были и Раевские., также состаявшие в родстве с родом Бороздиных. Имение Карасан и дом Раевских  ныне стоит на территории санатория «Карасан», жители же ближайшие и сотрудники санатория считают, что именно здесь в 1820 году на краю лета и осенью был в гостях у Раевских А.С. Пушкин, а не в Юрзуфе. Прежде чем продолжить, разъясним, что названия в Крыму несколько изменялись в силу изменений языка литературного, а за ним и разговорного. Но, мы несомненно, узнаем в Юрзуфе всем нам знакомый Гурзуф, в Мазандре - Массандру, а в Мусьхоре – Мисхор и т.д.
   Мы часто встречаем в литературе 19 века имена местечек Крыма, которые узнаваемы, но, в тоже время и требующие отдельного распознавания для людей, НЕЗНАЮЩИХ Крым, к сожалению, есть уже у нас и такие. Их трудно в этом винить, ведь их в детстве отвезли в Кеммер, а Босфор Киммерийский они не знают! Но, мы не будем вступать в полемику с людьми, по всей видимости, провокаторами Интернета, которые ради посещаемости своих чахлых ресурсов, ничего лучшего не могли придумать, как написать всякие гадости про Крым, и мол, давайте – опровергайте – тестов нам давайте, больше текстов, а фигушки Вам господа провокаторы, а не текстов! Работайте сами честно и все у Вас будет.

Смотрите фото Крыма: Крым фото: Кучук-Ламбат>>>

 

И что? Все отзывы смердящих? Отснявших фото - нечистоты в туалете?

Пусть там и остаються эти люди?! Вопрос ко слову люди! 

На этом их и оставим.


   Чтобы воочию убедиться в том, что Кучук-Ламбат одно из самых живописнейших мест живописного Крыма надо там пожить хоть недельку-другую. Здесь, как мы уже сказали работают с советских времен два санатория: санаторий Утес и санаторий Карасан. И как мы уже сказали, рядом с санаторием Утес, в сторону Алушты, если смотртреть на Крым с моря, построено много отелей на самом берегу моря. Эта местность, видимо, по имени первого построенного здесь отеля или по звучности имени, точно не знаем почему, названа Санта-Барбарой. Конечно, глядя с моря на нагромождение друг на друге, множества отелей, невольно приходишь в ужас от такой архитектуры. Как обосновано это строительство с точки зрения сейсмической мы не знаем, и как обосновано с точки зрения правовой тоже не знаем, т.к. раньше в постперестроечное время была определена в Крыму так называемая прибрежная зона в километра, кажется, 4-5, где было запрещено строительство частных владений, но сейчас это другая страна –Украина, поэтому, считаем, обсуждение этой темы уместно в зоне точка ua, но не точка ru. Итак, Санта-Барабара – это множество новых современных отелей – больших и маленьких, качество их всех пересмотреть не только трудно, но, возможно, и невозможно. Их много! С точки зрения пляжей при отелях, конечно, - проблема, и если представить, что все номера во всех отелях заняты отдыхающими – представить пляжный отдых всех на одинаковом уровне трудно. Так, у отеля, скажем, в четыре этажа бетонный настил, выходящий к морю, а часто прямо в море, так, что, свесив ноги в море можно любоваться морской жизнью в двухметровой толще морской прозрачной воды, а если шторм, то любоваться великолепием величественной мощи моря, стремящейся смыть бетонное людское сооружение и утащить к себе в морскую пучину, так вот, этот настил общей  площадью 100-120 кв. метров. Приходится сомневаться, что такова площадь достаточна для 60-100 человек. Но рядом пляжи, куда можно пойти. Одним словом, жить там можно, многие имеют собственные кафе, рестораны, так что и питаться есть где. Не надо забывать и о гостеприимстве крымчан, а учитывая такие факторы как «экономическая необходимость», тем более многие с удовольствием примут Вас на частном секторе. Ведь, род деятельности крымчане зависит от недалекого прошлого – Крым – это бывшая Всесоюзная здравница, значит, люди могли работать, в основном, в сфере гостеприимства и прилегающих областях деятельности, но в постперестроечное время и далее сейчас в период СНГ, санатории и другие рекреационные учреждения не могут работать круглогодично. Причин тому много, в том числе и открытые в последние годы для жителей пространства СНГ иноземные курорты – Турция, Черногория, Италия, Греция,  и другие еще более дальние страны и острова. Так что полуостров перестал быть единственным в своем роде – это раз! Система оздоровления трудящихся, которая существовала в СССР, под руководством советских профсоюзов перестала существовать. Тогда путевки на отдых, санаторное лечение распределялись круглогодично, часто, правда, сезон выбирался в зависимости от занимаемой должности, и в меньшей степени зависел от требований курортологии, но как бы там не было! Надо признать, что санаторно-курортная система всей страны СССР сначала трансформировалась, передав функции профсоюзов в Фонд социального страхования, кстати, при разделение СССР на отдельные страны, одинаковые изменения произошли с системой, как в Украине, так и в России. А затем, в частности в России по всей видимости, перестает существовать (как обстоят дела в сфере деятельности соцстраха в Украине, мы не знаем, ищите в зоне точка ua). Фонд соцстраха России сначала отказался от Крыма как от региона иностранного, и затем, когда вступил в силу новый Федеральный закон № 94, смотрящий на поставщиков, в том числе курортных услуг, как резидентов, так и не резидентов, одинаково, практика не изменилась, и Крым остался по-прежнему для россиян далекой зарубежной стороной. А потом и совсем прежние функции соцстрах санаторно-курортной сферы как приемника профсоюзной системы отменили. Но эти изменения в российской системе оздоровления трудящихся и членов их семей и в текущем 2011 году и несколькими годами ранее, для Крыма, наверное, отразились положительно. Так как Крым смог конкурировать с Черноморским побережьем России на равных финансовых условиях, по сравнению с тем периодом, когда соцстрах финансировал в части стоимости путевок, но только в санатории Черноморского побережья России. Практически, похожа динамика изменений и в финансировании путевок на детский отдых. Здесь доля участия профсоюзов более длительная и устойчивая, что, по видимому, и продлило сферу поддержки детских путевок в детские оздоровительные лагеря и детские санаторно-оздоровительные лагеря или как говорят немного иначе в детские лагеря и детские оздоровительные лагеря санаторного типа.
   Но, оставим эти рассуждения, и будем ориентироваться на ситуацию, когда нам никто не поможет, при покупке путевок, зато мы сами можем решать когда ехать и куда ехать, а мы советуем ехать в Крым, для этого и пишем эти строки.
  Прервавшись, на совете не забывать о гостеприимстве крымчан, и вступив в рассуждения о дотационных путевках в Крым, мы продолжим.
   В совокупности, чтобы пожить и насладиться прелестями Кучук-Ламбата, так классно преподнесенного нашим Великим предшественником Павлом Петровичем Свиньиным, мы определили два санатория – санаторий Карасан и санаторий Утёс, а также множеством отелей в Санте-Барбаре, а кроме того, гостеприимном частном секторе Крыма. Но, мы знаем еще одно место, которое пока держим в секрете и для широкого прочтения не публикуем, но поверьте – это хорошее место и с хорошими условиями.
   Конечно, то, что видел П.П. Свиньин и то, что предстает пред нашими очами в Крыму и в Кучук-Ламбате, в частности, есть две большие разницы, а тому, кто скажет, что две разницы не бывает, разница одна и в себе она уже и есть разница – два варианта, мы скажем, что есть даже три разницы!
   Во-первых, разумеется, не было бетонной набережной в Кучук-Ламбате, с бетонными морскими берегами, с бунами и прочими бетонными достижениями нашей цивилизации. Скажем, что бесконечно вылитый бетон, на берега Черного моря в Крыму, по всей видимости, пролит зря, так как море – это стихия! Стихия, по сравнению с которой наши хилые ухищрения смешны и не уместны, может в одно мгновение перевернуть наши представления о нашей цивилизации, оставив стоят и взирать, в лучшем случае, с удивлением, а в худшем и со скорбью, так что, лучше учитывать природу, а не пытаться сломать ее. Что, таким образом, хотели остановить строители бетонных бун и бетонных берегов, не понятно. Сейчас видно как море, решив вернуть некогда отвоеванное у него, постепенно возвращает себе. Так, многие пляжи Крыма, обустроенные бетонно, затопило море или оставило маленькую узкую полоску, полагаем, что отвоевывать несколько метров у моря не только бессмысленно, но и необоснованно дорого. В Керчи, например, Набережная у подножия горы Митридат отвоевана у моря, сейчас частично, в самом конце бетонная набережная уже залита водой. Раньше море подступало к самой горе и к стенам старой крепости города Керчи, где и стояла старинная церковь во имя Крестителя Господня Иоанна Предтечи, а сейчас церковь, которой много-много веков стоит в метрах 100-150 от берега моря, бьющего в бетонные берега. Долго ли захочет терпеть море? Так и многие пляжи Крыма, которые даже 15-20 лет были гораздо шире, уменьшились, где как, но потеряли от 2-х до 10-ти метров. Да, не было бетонной набережной в Кучук-Ламбате во времена оные, да даже, от самой скалы Утес отвалился в море изрядный кусок и из нависающей над морем скала стала пологой со стороны моря, но такой же отвесной со стороны бухточки, с этой стороны и ныряют смельчаки.

 

Утес прыжок со скалы в Крыму

 

Не было бетонной. покрытой асфальтом дороги, извивающейся между гор к санаторию Утес и далее к санаторию Карасан и опять поднимающейся к трассе Москва-Ялта, а сейчас Киев-Ялта.
   

 
< Пред.   След. >